Первое, что делает Вашингтон в The Division 2, — заваливает тебя бумагой.
Не сюжетной запиской, которую надо подобрать и прочитать вслух. Просто бумагой. Под ноги намело жёлтых листьев, и вперемешку с ними по асфальту разложены эвакуационные бланки, карантинные уведомления, талоны на что-то, чего давно нет. Никто на них не показывает пальцем. Ветер таскает их по перекрёстку, ты по ним идёшь.
Так эта игра и разговаривает. Люди в ней говорят мало и по делу, зато город расписан до последнего клочка: тут стояла очередь, тут раздавали, тут раздавать перестали.
Massive Entertainment строили этот Вашингтон по настоящей карте: команда ездила в город и снимала кварталы. Отсюда странное ощущение первых часов — ты узнаёшь перекрёстки, на которых никогда не был. Обелиск на месте. Автобусы на месте. Уличные баннеры «THE MALL DC» так и висят на фонарях. Пропали только люди, а трава поднялась по пояс.
И прогресс здесь считают тем же способом — глазами.
Поселения выживших устроены как надстройки над городом: поселение «Театр» сидит на кровле театра Форда и по мере роста расползается на соседние здания. Ты таскаешь туда припасы и закрываешь проекты, а крыша меняется. Появляется навес — от дождя. Появляется мангал — потому что горячая еда держит людей лучше уговоров. Появляется гидропоника, потому что мешков с землёй на эту крышу не наносишься. Потом ставят солнечные панели, и ночью на этой крыше впервые загорается свет.
Ни одна полоска в меню так не работает! Ты возвращаешься за очередным заданием и видишь: стало светло. 🔦
Стреляет игра тоже хорошо. Укрытия работают, оружие звучит тяжело, у перебежки между ящиками есть вес. Противники двигаются постоянно: обходят с фланга, выкуривают гранатой, лезут в упор с дробовиком, а тяжёлые прут напролом, пока ты не отстрелишь с них броню кусками. Для жанра это редкость: засел в одном углу — проиграл.
А потом ты стреляешь в человека в худи, и у него над головой висит число.
Вот здесь две половины и начинают тянуть в разные стороны. Хочется списать на бронежилет, но жилета нет: перед тобой обычный мародёр, и он съедает два магазина подряд. Достоверность, которую город выстраивал три квартала подряд, разбивается об одну цифру.
Иначе жанр не работает. Лутер-шутер живёт тем, что оружие становится лучше, а «лучше» надо чем-то мерить, и мерить получается только чужим запасом прочности. Massive выжали из этой сделки максимум: числа растут плавно, эндгейм даёт нормальную вилку сложностей, на высоких уровнях бой снова становится позиционным. Но шов виден всегда, и заклеить его нечем.
Тёмная зона — лучшая идея всей серии, и живёт она на том же шве. Это огороженный кусок города, где найденный лут тебе ещё не принадлежит: его надо вывезти. Вызываешь вертолёт, цепляешь сумку на трос, ждёшь. И ждёшь ты не один — на звук вертушки идут те, кто тоже пришёл вывозить. Стрелять друг в друга никто не заставляет. Просто у всех присутствующих есть сумка, все про это знают, и эти полторы минуты дольше любого боя с боссом.
Вот это работает без всяких чисел. Всё напряжение — на одной мысли: напротив тебя такой же живой игрок с таким же тросом.
Годы патчей сделали с игрой то же, что делают со всеми долгожителями: контента навалено с горкой, в системах с ходу не сориентируешься, зато выгореть от нехватки занятий невозможно в принципе. И останавливаться она не собирается — в ноябре включают кроссплей, а очередное расширение уводит агентов в Центральный парк (разбор повода). Брать её лучше сразу вдвоём или вчетвером: одиночку она перемалывает медленно и без злого умысла.
Восьмой год пошёл, а город всё ещё лучший в жанре. Числа над головами всё ещё числа.
