Дилижанс привозит четверых незнакомых людей, ты расставляешь их в линию и отправляешь в ближайшие руины. Возвращаются не все, а вернувшиеся стоят дороже, чем стоили утром: один боится чащи, второй подцепил там солитёра, и лечить обоих не на что.
Ты считал здоровье. Она считала людей.
Формально это пошаговый данжен-кроулер: отряд из четверых, строй в одну линию, ходы по инициативе, факел догорает с каждым шагом. Собрал команду, спустился, выгреб сундук, вернулся. А теперь посмотри на вторую цифру под здоровьем.
Стресс. Полоска, которая растёт от темноты, от крита в спину, от чужой смерти, от голода, от неудачного привала. На сотне игра бросает кубик. Чаще всего выпадает срыв: герой остаётся в строю и начинает играть против тебя. Отказывается от бинтов. Уходит со своей клетки. Орёт на остальных и добавляет стресса им. Изредка выпадает обратное — и тот же перегрев делает из него героя, который вытащит всю вылазку на себе.
Вот здесь игра и становится собой. Урон по здоровью — это счёт. Стресс — это порча планов.
Строй — вторая опора. Четыре клетки, и почти каждый навык привязан к позиции: этот бьёт только с передних, тот достаёт до задних, третий работает исключительно из тыла. Враг это знает и играет тем же: тащит твоего лекаря вперёд, отбрасывает бойца назад, и отряд, собранный под конкретную связку, вдруг стоит вразнобой и не умеет ничего. Целый ход тратится на то, чтобы просто вернуться на свои места.
Редкий случай, когда позиционка в пошаговой игре обошлась без сетки и клеток. Одна линия. А развилок в ней больше, чем на ином тактическом поле.
Сломавшегося можно починить: в деревне при поместье есть аббатство и таверна, где стресс снимают молитвой, выпивкой или картами. Мест в них мало, каждое стоит золота, и на всех не хватает никогда.
Так появляется решение, которого в играх этого рода обычно нет: кого ты в этот раз не лечишь. Деньги ушли на кузницу, поход послезавтра, а в очереди на молитву стоят трое.
Отсюда растёт и всё прочее. Герои в этой игре — расходник, постоянная величина — поместье. Кузница, лечебница, дилижанс, аббатство прокачиваются навсегда. Люди — нет. Боец, которого ты растил десяток походов, ловит смертельный удар на последнем шаге вылазки, и его имя переезжает на кладбище, где игра аккуратно припишет, от чего именно он там оказался.
Смерть тут устроена так, чтобы запоминаться. Ноль здоровья — ещё не конец: герой оказывается на пороге смерти и держится, пока не прилетит следующий удар. Иногда держится пять ходов. Иногда падает от первого же.
А теперь про голос — тут я могу долго. Рассказчика играет Уэйн Джун, до этого начитывавший аудиокниги Лавкрафта; Крис Бурасса, креативный директор и сооснователь студии, слушал именно эти записи, пока придумывал игру, и позвал его сперва в трейлер, а после и в саму игру. И всё, что Джун произносит, сказано про тебя! Крит по врагу — одобрительное ворчание. Смерть героя — одна короткая фраза, до обидного меткая. Похвала и приговор в одном тембре, и статистика вдруг становится драмой. Он ведёт репортаж с твоих похорон, и ему это нравится.
Проседает игра там же, где её сила. Она длинная. Кампания тянется долго, и середина заметно провисает: те же четыре подземелья, те же наборы врагов, а продвижение упирается в то, что нужно поднять ещё пару героев подходящего уровня. Рандом бьёт больно, и ни одна расстановка от него не страхует. А дополнение The Crimson Court, которое многие ставят сразу, накидывает сверху столько, что первое прохождение легко превращается в мучение.
Критики в 2016-м оценили ПК-версию в 84 из ста. В Steam девяносто процентов положительных почти из пятидесяти семи тысяч отзывов на английском, шесть с половиной сотен из них — за один прошлый месяц. Десять лет — а дилижанс всё возит новичков.
На днях к игре впервые за шесть лет вышло платное DLC: двое героев из второй части и новый тип урона в придачу. Ценник и содержимое — в отдельной новости.
Заходить сюда стоит с одним пониманием: спасти всех не выйдет. Вопрос только в цене, которую ты согласен заплатить, чтобы дело было сделано. Платить будешь именами.
