Серии Civilization за тридцать с лишним лет накопилось семь номерных частей, и спор «какая лучшая» в фанатской среде не утихает никогда. Но ткни наугад в ту, что чаще других зовут вершиной серии, — палец почти наверняка попадёт в четвёртую. Ей двадцать лет, вышла 25 октября 2005 года, а её до сих пор переустанавливают, когда хочется не новинки, а правильной Civilization.
Сначала — для тех, кто серию обходил стороной. Civilization это пошаговая стратегия про целый народ, от первого костра до полёта в космос. Ты ведёшь свою державу через тысячелетия: ставишь города, открываешь технологии, воюешь и торгуешь с соседями и пробиваешься к победе — военной, научной, культурной или дипломатической. Жанр зовут 4X (explore, expand, exploit, exterminate — «разведай, расширься, выжми, истреби»). Звучит сухо, а затягивает как омут: садишься на пять минут доиграть ход и поднимаешь глаза уже под утро.
Чем же особенная именно четвёртая. Её собрал дизайнер Сорен Джонсон, и под его рукой серия стала по-настоящему слаженной. Раньше Civilization была про захват клеток и гонку за технологиями; четвёртая добавила к этому новые пласты, от которых карта ожила.
Главное новшество — религия: на заре истории кто-то первым основывает одно из мировых верований, оно расползается по карте, несёт золото и роднит единоверцев — и тут же даёт повод для войны. Рядом — гражданские устройства (civics): вместо одной таблички «монархия» ты складываешь строй из кубиков, отдельно власть, экономику, веру и труд, и подгоняешь общество под себя. А культуру, что пришла ещё в третьей части, четвёртая раскрутила на полную: города копят её и раздвигают рубежи страны кольцами, без единого солдата — сильный очаг способен перетянуть на свою сторону чужой городок просто тем, что под твоим флагом его жителям живётся слаще.
И сверху — великие люди. Города, налегающие на науку, искусство или торговлю, рождают выдающихся личностей — учёного, художника, инженера, — и каждый сразу двигает тебя вперёд: закладывает академию, ускоряет чудо света, дарит бесплатную технологию. Из этих систем и складывается фирменное ощущение четвёртой: всё цепляется за всё, и любой твой перекос отзывается через сотню ходов.
Отдельная глава — душа игры. Технологии в Civilization IV озвучивает Леонард Нимой, тот самый Спок: открыл письменность или порох — и его голос зачитывает подходящую цитату, от Будды до Стива Возняка. А на заглавном экране звучит «Baba Yetu» — «Отче наш» на суахили, написанная Кристофером Тином. В 2011-м она взяла «Грэмми» и стала первой музыкой, сочинённой для видеоигры, которую удостоили этой премии. Игра двадцатилетней давности встречает тебя композицией с главной музыкальной наградой мира — это говорит о её амбициях красноречивее любого обзора.
Стоит ли ставить её сегодня? Графика, ясное дело, своих лет: трёхмерная карта 2005 года, угловатые модельки. Интерфейс местами требует привыкания. Но как стратегия Civilization IV не постарела ни на ход — она про идеи, а не про пиксели, и её решения до сих пор разбирают те, кто делает стратегии сейчас. Хочешь докопаться, на чём держится весь жанр, — начинать стоит отсюда.
